Роботы утренней зари [ Сборник] - Айзек Азимов

— Ни на один, — голос роботехника звучал твердо. — Позитронный мозг не выдержал испытания. Произошло короткое замыкание. Ни один канал позитронного мозга не остался неповрежденным. Ведь робот был свидетелем убийства, которому он не смог помешать и…

— А почему, кстати, он не смог помешать?

— Кто знает? С этим роботом проводил эксперименты сам Дельмар. Я не знаю, в каком состоянии находился робот. Возможно, Дельмар приостановил все реакции робота, пока он исследовал какой-нибудь определенный элемент его устройства. Могут существовать и другие объяснения поведения робота. Во всяком случае, налицо было явное нарушение Первого Закона и, естественно, этого было достаточно, чтобы все каналы мозга пришли в полную негодность.

— Но если робот был физически не в состоянии воспрепятствовать убийству, разве он несет какую-либо ответственность за него? Разве Первый Закон требует невозможного?

Либиг пожал плечами.

— Первый Закон, несмотря на все ваши старания опорочить его, не допускает послаблений. Если нарушен Первый Закон, робот уничтожается. И знаете, я должен огорчить вас, инспектор, — с язвительной улыбкой продолжал спейсер, — ваша гипотеза относительно того, что серия невинных действий, производимых роботами, в итоге мажет привести к преступлению, нисколько не поможет вам в расследовании убийства Дельмара.

— Интересно, почему?

— Потому что смерть наступила не от отравления, а от удара по голове. Это уж никак не может выглядеть невинным действием, не так ли? Вы сами понимаете, что ни один робот не способен ударить человека.

— Ну, а если предположить, что робот только привел в действие какой-то механизм, нанесший удар Дельмару, тогда что?

Солярианин презрительно улыбнулся.

— Послушайте, землянин. Я внимательно осмотрел место убийства. И не я один. Вы понимаете, убийство у нас на Солярии случается не очень часто. Нет ни малейших признаков каких-либо механических приспособлений, с помощью которых можно было бы осуществить удар, понимаете, никаких!..

— И также не найдено само орудие убийства?

— Вы — детектив, вы и должны его найти… Если сможете, конечно.

— Кто же, по-вашему, убил Дельмара?

— Как кто? — вскричал Либиг. — это каждому известно, конечно, Глэдия, жена Дельмара.

«По крайней мере хоть в этом вопросе здесь имеется полное единство мнений», — подумал Бейли. Помолчав, он заметил:

— Ну, а кто же, по-вашему, стоял за спиной робота, подавшего Груэру отравленное питье?

— Я полагаю… — начал было Либиг, но осекся.

— Ведь вы же не можете предположить, что существует двое убийц. Значит, Глэдия ответственна и за попытку отравить Груэра, не так ли?

— Пожалуй, вы правы, — согласился Либиг. В его голосе зазвучала уверенность. — Да, несомненно, вы правы.

— Несомненно ли?

— Никто другой не мог бы даже приблизиться к Дельмару. Он не терпел чьего-либо личного присутствия в той же мере, что и я. Но он делал исключение для своей жены. Я же не делаю исключений ни для кого. Получается, что я веду себя умнее, — солярианин отрывисто засмеялся.

— Вы, кажется, знакомы с ней? — внезапно спросил детектив.

— С кем с ней?

— Я имею в виду, как вы отлично понимаете, Глэдию Дельмар.

— Почему вы решили, что я знаю жену Дельмара лучше, чем какого-либо другого жителя Солярии?

Рука Либига потянулась к горлу. Он расстегнул застежку своего одеяния.

— Мне так сказала сама Глэдия. Вы часто беседовали, гуляли, не так ли?

— Ну что же, это у нас принято. К тому же она разумная и приятная женщина.

— Значит, она вам нравилась?

Либиг пожал плечами.

— Беседовать с ней было отдыхом для меня.

— А о чем вы обычно беседовали?

— О роботехнике, конечно, — в голосе солярианина звучало удивление.

— А она могла поддерживать беседу на такую тему?

— Она ровно ничего не понимала в роботехнике. Но она умела слушать.

— Вы были увлечены ею? — рискнул спросить детектив.

Либиг с возмущением взглянул на своего собеседника.

— Что?

— Вы находили ее привлекательной? Физически привлекательной?

Веки Либига начали подергиваться, губы задрожали.

— Грязное животное, — пробормотал он.

— Я поставлю вопрос иначе, — решительно сказал Бейли.

— В какой момент вы перестали находить Глэдию Дельмар приятной? Вы сами употребили это слово, не так ли?

— Что вы имеете виду?

— Вы упомянули о том, что находили Глэдию Дельмар приятной. И в то же время вы убеждены, что она убила своего мужа. Разве это не противоречие?

— Я в ней ошибся.

— Но вы поняли, что ошиблись, еще до того, как она убила своего мужа, если она действительно его убила. Ведь вы прекратили совместные прогулки еще до смерти Дельмара? Почему?

— Разве это так важно?

— В процессе следствия все может оказаться важным.

— Послушайте, инспектор, если вам нужна информация от меня, как от роботехннка, спрашивайте. Но на личные вопросы я отвечать не буду.

— Личные вопросы в вашем случае неизбежны, доктор Либиг. Вы были тесно связаны как с убитым, так и с предполагаемой убийцей. Еще раз спрашиваю вас, почему вы прекратили общение с Глэдией Дельмар?

— Я был слишком занят. Я не мог, наконец, и не хотел продолжать эти контакты, — вспыхнул Либиг.

— Иными словами, в какой-то момент вы перестали находить ее приятной женщиной.

— Пусть будет по-вашему.

Бейли не обращал никакого внимания на волнение Либига.

— Но все же вы достаточно хорошо знали Глэдию Дельмар. Как вы полагаете, зачем она убила мужа? Каков был мотив преступления?

— Мотив преступления?

— Да, пока никто еще, ни один человек на Солярии не заикнулся о том, зачем она могла желать смерти Рикэна Дельмара. Ведь должна же быть у нее какая-то серьезная причина.

— О, Великая Галактика! — Либиг откинулся в своем кресле. Казалось, что вот-вот он разразится смехом. Но этого не произошло. — Никто ничего не сообщил вам? Возможно, никто толком не знал. Но я-то прекрасно знал. Она сама говорила мне об этом. И не один раз…

— Что она говорила вам, доктор Либиг?

— Послушайте, землянин, Глэдия ненавидела Рикэна. Ненавидела всегда. Они постоянно ссорились. Во время ссор Глэдия приходила в бешенство и не помнила себя. Неужели никто не сказал вам об этом? Неужели она тоже ничего не сказала?

Бейли постарался не выказать своего изумления. Он знал, что личная жизнь солярианина — табу для посторонних. Конечно, такой вопрос, как отношения между мужем и женой, безусловно, не подлежит обсуждению. Но когда произошло убийство… неужели в этом случае сказать правду считается невозможным… О, дьявол! Какой странный мир… Хорошо, что хоть Либиг проговорился.